Рельефы с изображением гладиаторов памятника Умбрицию Скавру

 

Когда молодой дуумвир Авл Умбриций Скавр умер, "городская община постановила воздвигнуть ему на форуме конную статую, выдать две тысячи сестерций на похороны и отвести место для надгробного памятника". На поминках отец - крупнейший производитель гарума в Помпеях - устроил гладиаторские игры. Прекрасный рельеф на надгробном монументе Скавра, расположенном в некрополе у Геркуланских ворот (Porta Ercolano. Tomba di Umbricio Scauro), запечатлел эти игры. Однако, к сожалению, до нашего времени фриз не сохранился и известен лишь по рисункам XIX столетия.

   


     

Рисунки из книги Мазуа "Руины Помпей"

Прекрасное описание этого рельефа есть в книге 1949 года "Помпеи" Марии Ефимовны Сергеенко, до сих пор остающейся лучшей книгой на русском языке об этом древнем городе.

 

"Мы не раз упоминали уже о рельефах с памятника Умбрицию Скавру (рис. 45). Они представляют своего рода иллюстрированную программу игр: сообщены имена гладиаторов, их школа (тут все юлианцы1), число побед, одержанных раньше, а также исход последнего поединка. К сожалению, надписи значительно стерлись и разобрать в них можно только немногое. Интерес этих рельефов заключается не только в том, что на них изображены вооружение и доспехи гладиаторов: они позволяют заглянуть в их внутренний мир. Художник выбрал темой своей работы заключительный момент поединка, т. е. момент наивысшего трагизма для побежденного и наибольшего торжества для победителя. С острым вниманием настоящего мастера и спокойной объективностью бесстрастного наблюдателя сумел он языком движений и жестов передать чувства, волнующие его героев, без идеализации и лукавого мудрствования. Рельеф начинается изображением двух всадников - Бебрикса и Нобилиора (средняя полоса); первый числит за собой 15 побед, второй 11. Один просто налетает, другой довольно вяло сопротивляется. Из всех групп - это наименее удачная: художник не захотел заглянуть в душу своих героев или не сумел это сделать. Следующие пары гораздо выразительнее и красноречивее. В первой паре пеших бойцов впереди стоит гопломах2, опытный боец с 16 победами в прошлом; он ранен в грудь; кровь струится у него из раны; за ним стоит фракиец3, его победитель. Оба держатся с таким достоинством и самообладанием, которое сделало бы честь любому философу-стоику. Гопломах поднял вверх руку с вытянутым пальцем: это означает, что он обращается к публике и просит у них помилования: если зрители замашут платками или поднимут пальцы вверх, то он "отпущен" ("missus" помпейской афиши); если пальцы опустятся вниз, это приказ победителю добить побежденного. Мудрец, которого Гораций изображает бестрепетно стоящим среди разваливающегося мироздания, не мог бы держаться спокойнее, чем этот раб-гладиатор, для которого мир сейчас тоже рушится. И философ, твердо усвоивший себе, что нельзя превозноситься в счастье, не был бы бесстрастнее победителя, ни единым движением не выражающего своего торжества.



Рис. 45. Гладиаторские игры. Рельефы с памятника Умбрицию Скавру

Следующие группы полны движения, которое захватывает зрителя так же сильно, как неподвижность первой (не считая всадников). Любопытны фигуры победителя: художник дал их пять раз, постаравшись внести, насколько возможно, разнообразие в позу и жесты бойца. Разнообразие это, однако, чисто внешнее, так как сущность, выражаемая этими жестами, одинакова: перед нами человек, живущий борьбой и для борьбы; сейчас он упоен победой и полон дикого торжества; ему в голову не приходит, что поверженный - это его товарищ. Словно дикий зверь, которому дали отведать крови, он не знает удержу своей свирепости: маленький ретиарий4 (третья группа), кажущийся почти мальчиком сравнительно с огромными секуторами5 рядом, схватил за пояс упавшего противника и наступил ему на ногу, словно боясь, как бы он не убежал; огромного гопломаха (продолжение рельефа вверху) распорядителю приходится удерживать действием и словом: он рвется убить раненого товарища, даже не дожидаясь решения зрителей; в следующей паре победитель замахивается на умирающего: сама смерть не вызывает в душе его ни жалости, ни уважения. Следует выделить победителя в четвертой группе; это - натура более тонкая. Битву он выиграл: побежденный бросается от него; победитель откидывается в полоборота, театральным жестом вскидывает щит и, рисуясь своей победой, изяществом и силой, оглядывается на публику: ему нужны аплодисменты, а не кровь.

Если фигуры победителей приоткрыли нам одну сторону гладиаторской души - ее свирепость и тщеславие, то побежденные позволяют догадываться о других ее чувствах: о чисто человеческом ужасе перед смертью, о страхе перед грозным противником и о своеобразном чувстве чести, которое не покидает человека до последней минуты. Особенно много пафоса вложил художник в третью группу (не считая всадников). Ретиарию не удалось набросить сеть на противника, но он нанес ему своим трезубцем столько ран, что тот истекает кровью и не в силах уже держаться за щит. Зрителям он не понравился: они потребовали его смерти, но трезубец не такое оружие, чтобы прикончить им человека; поэтому приколоть побежденного приказано секутору Ипполиту. Раненый с последней мольбой охватывает колени товарища, но тот деловито отгибает ему голову назад и вонзает меч в горло. Очень выразительна и последняя сцена: смертельно раненный гладиатор последним усилием заносит щит так, чтобы упасть на него и умереть, "как в битве следует бойцу". Цицерон, следивший за гладиаторами с присущей ему внимательностью к людям, видимо правильно отметил, что они "падают с честью".

Рельефы Скавра дают также изображение звериной травли ("охоты" - "venatio"), которую в добавление к гладиаторским играм обещают обычно помпейские объявления. Видов ее было несколько: иногда стравливали зверей разной породы; в нашем амфитеатре изображена, например, схватка быка с молосским догом, а на рельефах Скавра - антилопа, загнанная собаками, и дикий кабан, ими преследуемый. Чаще, однако, противником зверя выступал бестиарий ("bestia" - "зверь") - гладиатор, специально обученный борьбе со зверем. В Риме для них существовала особая школа. На памятнике Скавра изображено несколько таких бестиариев: один идет на медведя, дразня его лоскутом материи (обстоятельство, позволяющее довольно точно определить время наших рельефов: прием этот вошел в практику арены только при императоре Клавдии79); другой же одолел медведя и вонзает в грудь упавшего зверя копье. Особенно выразительна следующая фигура: рослый юноша в одной рубахе, перехваченной поясом, изумленно разводит руками: настоящий предок испанских матадоров, он нанес мастерской удар огромному быку; копье, направленное в грудь, вышло насквозь, но пораженный на смерть бык не рухнул тут же, а пронесся, обливаясь кровью, мимо победителя.

Звери в амфитеатре иногда выступали в роли палачей: им отдавали на растерзание преступников, осужденных на смертную казнь. Выпускали их совершенно безоружными или давали в руки легкое копье. Совершенно обнаженный человек, поразивший таким копьем волка и теперь беспомощно, словно моля о пощаде, протягивающий руку к несущемуся на него дикому кабану, изображает, по-видимому, такого преступника. На рельефе повыше лев и тигр кидаются бежать в разные стороны от такого же обнаженного человека. Что означает это изображение, остается для нас загадкой*".

 

Примечания М.Е. Сергеенко:

79. Клавдий - римский император (41-54 гг.).

*. Рельеф этот натолкнул Бульвера-Литтона в его романе "Последние дни Помпеи" на мысль лишить льва, инстинктом чующего приближение какой-то катастрофы, чего-то грозного, обычной его свирепости. Лев не бросается на Главка (героя романа, осужденного по ложному обвинению на растерзания зверям), а бежит от него.

 

Примечания, добавленные мною из текста М.Е. Сергеенко:

1. Гладиаторы из школы, когда-то основанной Юлием Цезарем.

2. Самнит, или, как называли этих гладиаторов в императорское время, "гопломах" (от греческого "hoplon" - "вооружение" вообще и "щит" в частности); у него поножи только на одной ноге, прямой короткий меч и очень большой щит, тоже в форме разрезанного вдоль цилиндра.

3. По [...] ятагану и высоким поножам на обеих ногах всегда можно было узнать фракийца; круглый щит не всегда обязателен: иногда он представляет собой половину небольшого цилиндра, разрезанного вдоль.

4. (От латинского "rete" - "сеть"). Голова у них обвязана ремнями и отчасти защищена еще высоким, особой формы металическим нарукавником, надевавшимся на плечо; оружие ретиария состоит из трезубца и сети, которую он должен накинуть на противника (чаще всего мурмиллона) и попытаться свалить его на землю.

5. Иногда ретиарии сражались с секуторами (от латинского "sequor" - "преследую"), одетыми так же, как гопломахи, но только с гладким шлемом, без гребня и без выступающего козырька, за который легко было бы зацепить сеть.

 

ulli